Страшне добро

Трогательная история о самоотверженности и чувствах! Октябрь, 1966 год. Девятнадцатилетний Уильям Лавери вот-вот приступит к работе в семейной традиционной фирме и впервые развлекается на бале-бенкете по случаю выпуска из школы. Празднование прерывает новость — в деревне Аберфан произошел сдвиг на угольной шахте, и из школы, захороненной под грунтом, вытягивают огромное количество тел. Уильям сразу же становится волонтером и отправляется в путь. Эта трагедии навсегда меняет его жизнь... И ночь заставила думать о маленьком мальчишке, каким он был, и о потерях, которые он так старательно пытался забыть. Уильям обнаруживает, что сочувствие может иметь неожиданные последствия – ведь то, что мы так без устали отдаем другим, помогает нам исцелиться самим. Роман рассказывает историю одного из бальзамировщиков, участвующего в ликвидации последствий аварии в Аберфане, и о том, как это повлияло на его жизнь в будущем. История, которая разбивает сердце на куски, а затем нежно собирает его обратно. Надежда, сочувствие и сила сообщества бережно заживляют раны. О трагедии Аберфана: «Вчера в 9:15 утра отвал No 7, расположена в верху угольной шахты «Мертир-Вейл», размокнул в результате двухдневного ливня и сполз вниз по склону горы. Пол миллиона тонн угольных отходов смешались с деревьями, валунами и кирпичом. На вершине горы было солнечно, но в маленькой деревне Аберфан стоял туман. Так что, хотя отвалники и видели, что шлак начал двигаться, крестьяне не знали, что на них надвигается двенадцатиметровая волна горной породы на скорости более восьмидесяти километров в час. Снев на своем пути железнодорожные пути, заброшенный канал и ферму, в конце концов эта волна накрыла начальную школу Пантглас и два ряда домов». «Непостижимые от горечи родители голени разгребалы завалы. В первые два часа некоторых детей чудом удалось спасти, но уже после одиннадцатого утра основание для оптимизма больше не появлялось. Надо было откопать более 140 сто сорока тел.» О отношениях матери и сына: «Как мы умеем разрушать себе жизнь. У ангелов должна существовать какая-то Божья полиция, которая спинила бы нас в опасное мгновение, да, похоже, так не бывает. Так что, мой самый дорогой сын, нам остается толькоулироватьaтьaть и быть прoушистыми.» О боли потери: «-А что ты чувствовал там, в зале? — Мартин бросает ключи в карман пальто, и они вдвоем уходят домой. — Ты видел боль, когда они пели? — Нет, — вынужден признать Уильям, — но мне было неудобно петь об этом вместе с ними. - Пусть они потеряли все, однако не перестали быть людьми. Кажется, большинство из них кохали. И, наверное, так же большинство из них когда-то думали, что мир — прекрасный. Так что, как на меня, поющих об этом, они поддерживают связь с теми, кем были, кем были и кем могли бы стать. Я не знаю наверняка, Уильям, да когда они сливаются воедино